Никель пгт

Среди бесчисленных индустриальных гигантов России посёлок Никель (12 тыс. жителей), центр Печенгского района, стоит особняком. Во-первых, он самый северный (69’24) — даже Норильск находится на 4 минуты южнее. Во-вторых — один из самых грязных: в сущности, это и есть «Малый Норильск», тундры вокруг сожжены, а на улице пахнет серой. В-третьих — самый пограничный, его трубы прекрасно видны из Норвегии. И в-четвёртых он был основан в 1934 году, когда Печенга (Петсамо) принадлежала Финляндии, и назывался изначально Колосйоки. Американские и французские компании вели здесь добычу никелевых руд, и говорят, именно давление этих стран не позволило СССР присоединить Печенгу в 1939 году.
А всё вместе сложилось в совершенно неповторимый ансамбль финских и советских зданий, адаптированных к условиям Крайнего Севера у подножья монструозного горно-обогатительного комбината.

От Заполярного до Никеля — всего 19 километров, и два города образуют единое целое. Это касается и производственной цепочки, и разделения функций. Заполярный — чуть-чуть крупнее и город. Никель — ПГТ, но зато райцентр. Народ активно ездит в обе стороны на работу. Вот так выглядит дорога, соединяющая два города — мёртвая тундра вокруг напоминает пустыню:

Дорога проходит по краю сопки, на высоте около 200 метров над городом, и гигантский завод отсюда кажется игрушкой. Через 7 километров шоссе повернет на север, а еще через 20 — Борисоглебский, единственный погранпереход в Норвегию (да и в самой Норвегии он тоже единственный). Именно к Норвегии относятся вон те сопки, выглядывающие из-за горизонта:

Никель… Город не случайно назван в честь металла, который здесь добывают. Комбинат довлеет над городом, как Нотр-Дам. За городом — два озера, поближе Куэтсъярв, подальше — Сальмиярви. Показательно, что название первого — саамское, второго — финское. А за Сальмиярви — Норвегия:

Чуть восточнее комбината (то есть чуть ближе к Заполярному) — станция Никель, конечный пункт самой северной в мире железной дороги. Виден вокзал на краю огромного поля отвалов и отстойников:

С дороги есть два спуска — один мимо комбината, другой — на дальнем конце города. Первый ведёт к главной площади, второй — к автовокзалу, причём оба места служат конечными для маршруток из Заполярного. На сам комбинат и прилегающие к нему артефакты мы полюбуемся чуть позже,  сейчас же сразу спустимся к площади:

Никель представляет собой неправильный четырехугольник около 2 километров в поперечнике, и эта площадь с парадной сталинкой — на его углу. Позади — районная администрация и трубы комбината:

У самого монументального в городе дома — развилка двух главных улиц. Налево — Гвардейский проспект, направо — улица Победы. Я сначала пошёл по Гвардейскому:

Воскресное утро редкого в Заполярье жаркого дня. Тихо, пустынно и очень светло. На улице невыносимо, до тошноты, пахнет серой. В Заполярном этот запах намного слабее, я успел там к нему привыкнуть. В Никеле же для этого нужны, наверное, годы.

Гвардейский проспект — улица в основном сталинская, но в местных сталинках прослеживаются какие-то скандинавские мотивы:

Потом начинаются более тривиальные многоэтажки:

Озадачил вот этот дом — три секции вполне обычной хрущобы, а вот крайняя левая напоминает финский функционализм.

Двор с довлеющими трубами. Привыкайте — эти трубы видны, кажется, даже если стоять к ним спиной. Но обратите внимание и на количество машин, неожиданное для райцентра, и на общую ухоженность. Видно, что город довольно зажиточный — но при этом даже рано утром в воскресением ходить тут мне было страшновато.

Со дворов Гвардейского проспекта Никель виден почти от края до края — в основном он вот такой. В Заполярье очень сильные ветры, и деревья не растут выше домов.

Здесь же затесался целый квартал финских «бараков» — так они выглядят со стороны Гвардейского:

Так — с обратной стороны. Впрочем, и здесь финское происхождение под вопросом:

А вот в этом пейзаже — весь российский Крайний Север:

Ну, или вот в этом.

Это — кажется, улица Ленина. Впрочем, настоящими улицами выглядят только Гвардейский и Победы, а остальное — как будто проезды дворов.

Одноэтажные сталинки в конце той же улицы и трубы, безраздельные трубы:

Теперь пойдём по улице Победы — она гораздо короче, и в архитектурном плане особенно интересна:

Кто бывал в Сортавале, Приозерске, Выборге и внимательно смотрел по сторонам — признает и в этих трёхэтажках дома финской эпохи. Уже не бараки, а ровно то, что спустя 30 лет в СССР будут называть «хрущобами».

Они выглядят очень уютно, но по крайней мере в Выборге и Сортавале функционалистические дома «славятся» своей теснотой. Что лучше здесь — сталинки или финляндки — я не знаю.

Во дворах некоторых — вот такие вот памятники деревянного зодчества. Что это такое? Ну, какой же журнал о путешествиях по России без помойки? Если я не фотографирую и не выкладываю помойки — значит, я равнодушный. Вот это и есть пойомка, судя по всему финская. Я туда даже зашёл и воспользовался по назначению — выкинул пустую бутылку:

Но в целом, как я уже писал в посте про Мурмаши, строившиеся в те же самые годы, советские посёлок кажется мне намного более уютным, продуманным и эстетичным, чем финский. Впрочем, в Мурмашах жили энергетики, а тут — шахтёры:

Глыба никелевой руды — почему-то памятник 30-летию освобождения (то есть присоединения) Печенги. Но идея водрузить кусок руды на улице — очень интересная. Напротив — вот такие вот очаровательные граффити. Думаю, впервые приехавшим сюда норгам и финнам они несколько ломают стереотипы о России — которые, впрочем, подтверждает весь остальной город.

В конце улицы Победы — Дом Культуры «Восход», прекрасно видимый с главной площади. Вся улица длиной от силы полкилометра:

ДК довольно интересный в архитектурном плане. Вот только выглядит двусмысленно: Ленин с наложницами, или наоборот Ленин на искушения не ведётся? Здание судя по всему изначально не финское — по крайней мере на довоенных фотографиях Колосйоки его нет, в отличие от трёхэтажек:

Теперь вернёмся на площадь с администрацией. На её заднем дворе, на каменном холме — руины Никольской церкви, построенной лет десять назад и сгоревшей в ноябре 2010 года. Уцелели лишь каменные ворота, но удивительнее то, что за полгода даже не разобрали завал:

Жутковатый вид:

С холма — интересные виды. Севернее, ближе к озеру, хорошо видна ТЭЦ. Судя по всему, она тоже финской постройки, и вероятно это первое здание медно-никилевого завода:

Сам Никель — поражает рафинированность его пейзажа. Дома ухоженные, но белые, и это необычно: чаще на Крайнем Севере дома предпочитают красить в яркие цвета из-за общей скудности палитры. Ещё удивительнее то, что белые стены не почернели от гари.

Но в целом, Никель имеет своё неповторимое архитектурное лицо:

С другой стороны — сам комбинат, бесконечно гигантский и страшный. Я так и не сходил к его проходной, расположенной ниже по склону. Все постройки — советские, высота труб около 200 метров. Особенно интересна низкая бетонная труба справа — это официально памятник промышленной архитектуры, первая цельнобетонная труба в бывшем СССР (1949), на момент постройки бывшая ещё и самой высокой трубой Союза (160м). Увы. верхушку (35 метров) пару лет назад пришлось срезать, так как за полвека сернистые выбросы разъели бетон:

Левее комбината — грузовая станция и уходящая к горизонту мёртвая земля. Ветер обычно несёт всю гарь туда, к западу от комбината же местность почти не изувечена.

Отсюда я решил подниматься обратно на сопку. Хорошо видно пожарное депо и три финских дома у дороги, ведущей к площади:

Финляндки совершенно заброшены. Знать бы, чем они были:

Иду наверх по горелой земле:

Пожарное депо, фрагменты комбината, и то ли технический пруд, то ли отстойник прямо на отвалах:

Железный лес на зараженной земле. Что-то из песен Янки Дягилевой:

В распадке каким-то чудом образовалось болото. Как тот куст терновникак в Мордоре, куда упали убегавшие от орков Фродо и Сэм. Вдоль ручья — липкая вязкая чёрная грязь,  в которую страшно ступать.

Подобрал с земли ржавую железяку на память — но она просто раскрошилась у меня в руке! Такой тут воздух — не удушливый, а едкий. Обратите внимание, что в отличие от не менее жуткого Карабаша здесь почти не отравлены вода и земля, так как у всех рек и ручьев первозданный голубой цвет (в Карабаше — в основном жёлтый и красный). Судя по всему,  растительность убивает именно воздух:

Кое-как, с парой привалов, я выбрался на трассу, поднялся ещё чуть выше по склону, и просто сидел минут 20, созерцая изрыгающие разноцветные дымы комбинат. Зелёные холмы на горизонте — не Норвегия, а Россия. Но на глаз не отличить. Хорошо видно, что мёртвая земля тянется на северо-восток узкой полосой.

При помощи ультразума можно заглянуть и в центр комбината. Видите людей?

Западнее (левее) — нечто похожее на зелёную грядку. Это пытаются восстанавливать лес, и выше трассы деревца прижились. Ниже — лишь мёртвые палки с редкими листиками. Перепад высоты всего метров 10, но концентрация ядовитых газов уже отличается. К тому же, вниз стекают и выхлопы проезжающих автомобилей.

А синие горы вдали — это Норвегия. Норги, как уже говорилось — частый гость в этих краях, и даже пытаясь уехать в Заполярный автостопом, я видел 3-4 машины с норвежскими номерами. Вот так въезжаешь из лучшей страны мира в Россию, а тебя встречают дым, мёртвая земля и запах серы. Классическое «добро пожаловать в ад», а дальше ещё и воинские части на десятки километров. Но в том-то и дело, что масштабы экологической катастрофы здесь столь же ужасают и по российским меркам. Я объехал очень много промышленных городов и районов, и среди того, что видел я, «достойны» Никеля всего два места — уральский Карабаш и донбасское Енакиево. Ну и конечно Норильск, где я пока не был — там, говорят, всё то же самое, но в десятки раз больше.

.



Source: zavodfoto.livejournal.com