Плавания норманнов у берегов северной америки и острова гренландия

В

открытии, часто вторичном, после древних ирландцев, и в освоении Северной Атлантики в VIII–X вв. крупнейшую роль сыграли норманны — «северные люди». Так средневековые западноевропейцы называли данов (датчан), норвежцев и свеев (шведов). Этнографы и лингвисты объединяют их общим термином «скандинавы». Не позднее III в. н. э. в Скандинавии появилась руническая письменность, возникшая на основе алфавита одного из народов Средиземноморья. В VIII в. норманны находились в стадии перехода от доклассового строя к классовому. Даны занимали тогда низменный п-ов Ютландия и окаймляющую его на западе цепь небольших Северо-Фризских о-вов, низменный Датский арх., расположенный к югу от пролива Каттегат, и холмистую равнину Скопе — юго-восточный выступ Скандинавии. К северу от Сконе жили ёты (гёты) и свионы (свей), населявшие область великих скандинавских озер Венерн, Веттерн и Меларен, а также балтийские о-ва Готланд и Эланд.

Норвежцы занимали юго-западную часть Скандинавии, примыкающую к заливу Бохус и проливу Скагеррак, и берега западных фьордов до 64° с. ш. с прилегающими островами. Крупнейшие из фьордов: у 59° с. ш. — широкий Бокна-фьорд, у 60° — Хардангер-фьорд, у 61° с. ш. — величайший Согне-фьорд, у 63°30′ — длинный и широкий Тропхеймс-фьорд, на южном берегу которого в конце X в. был основан г. Нидарос (теперь Тронхейм) — древняя столица объединенной Норвегии. Береговую полосу между 65 и 67° с. ш., освоенную в IX в., норвежцы называли областью Хельгеланн.

О

сновными занятиями древних норманнов были скотоводство и морские промыслы. В поисках рыбы и морского зверя они совершали дальние плавания по северным морям. Земледелие в Скандинавии и на равнинах Дании не обеспечивало население хлебом даже в урожайные годы. И норманны пускались за море, с тем чтобы в земледельческих странах Европы менять меха, рыбу, кожу, мед и жир на хлеб и другие сельскохозяйственные продукты. Простую торговлю они совмещали с работорговлей, так как в некоторых европейских областях рабы были тогда самым ценным товаром.

Дракар викингов под парусами.

Paolo Novaresio, The Explorers, White Star, Italy, 2002

В Скандинавских странах при разложении родового строя выделилась родо-племенная знать. После смерти главы семьи, входившей в эту верхушку, имущество по обычаю становилось собственностью старшего сына. Чтобы обеспечить младших, обездоленных сыновей, отец, как правило, «пускал их по миру», только не с сумой, а с ладьей. Сыновья знатных норманнов набирали военные дружины из закрепощённых, свободных людей — бондов, которые и сами часто занимались торговлей, и возглавляли грабительские морские экспедиции в «хлебные» страны Европы. Вожди этих дружин — конунги («морские короли») — выступали иногда как торговцы, но чаще как пираты: захватывали суда, грабили приморские и приречные селения и города. Согласно сагам, норманны использовали различные типы военных (пиратских) судов, главным из них к началу IX в. был кнёр — одномачтовый мелкосидящий парусник из дуба с 16 парами весел, длиной около 24 м и шириной около 5,5 м, хорошо зарекомендовавший себя и в морских и в речных походах. Во время плаваний норманны ориентировались по солнцу и звездам, в частности по Полярной, носившей имя Лейдар.

Участников пиратских экспедиций сами скандинавы называли викингами. Происхождение и первоначальное значение этого термина не вполне выяснено. Теперь большинство историков разделяет мнение тех шведских ученых, которые производят термин «викинг» от глагола «викья» — поворачивать, отклоняться. «Викинг» — …это человек, который уплыл из дома, покинул родину, то есть… морской воин, пират, ушедший в поход за добычей». (А. Гуревич).

Корабль викингов

Британская библиотека, Cotton MS Tiberius B V pt 1 f.40v.

От своих берегов норманны плавали и совершали набеги по всем направлениям. Двигаясь на восток, они (главным образом шведы) пересекали Балтийское море, заходили в Рижский и Финский заливы и, пользуясь древнерусскими торговыми путями, достигали по рекам Восточной Европы, Черного и Каспийского морей, а по ним проникали в Византию, арабские халифаты и Среднюю Азию. Оттуда в Европу они доставляли шелка, пряности, вина, ювелирные изделия и серебро в монетах.

Двигаясь на запад, норманны (в основном норвежцы) оседали на островах Северной Атлантики, первые пересекли океан, открыли Гренландию и посетили северо-восточные берега Америки. Датские и норвежские викинги укрепились на некоторых малых Британских о-вах и на востоке Ирландии. На о. Великобритания они частью подчинили своей власти англосаксов, частью брали с них громадный выкуп или облагали тяжелым налогом — «датскими деньгами». Они дважды завоевывали Англию и временно отступали.

Двигаясь на юг, к берегам Франции, норманны завоевали низовья Сены, п-ов Котантен, который с того времени часто величают Нормандией, и близлежащие о-ва Джерси и Гернси — их и теперь называют Нормандскими. Укрепившись в приморской Северной Франции, но утратив свой язык, офранцуженные норманны во главе с Вильгельмом Бастардом («Незаконнорожденным») в 1066 г. завоевали Англию — в третий раз, но теперь уже окончательно.

Продвигаясь еще дальше на юг, грабя побережье Бискайского залива и атлантические берега Пиренейского п-ова, норманны проникали в Средиземное море через Гибралтар, воевали на море с арабами, разоряли приморскую полосу Южной Европы и доходили до Сицилии и Южной Италии. Там они могли встречать своих земляков — или своих соседей-шведов — на византийской службе, посылаемых из Константинополя, куда те приходили по рекам Восточной Европы «из варяг и греки». Таким образом, норманнские водные пути в IX–XI вв. опоясывали всю Центральную, Западную и Южную Европу, захватывая и довольно широкую полосу Восточной Европы.

Н

ачало активности норманнов (в основном шведов) на Балтийском море относится приблизительно к середине VII в. Они ознакомились с северной частью этой акватории, открыли Аланд — большое (6,5 тыс.) скопление холмистых островов (Аландские о-ва) — и первые проникли в Ботнический залив, в IX в. на его юго-восточном берегу возник пункт меновой торговли — будущий г. Турку. Их морские разведчики, продвигаясь вдоль северного, сильно изрезанного и скалистого берега Кириалботна (Финского залива), достигли его вершины и по озерно-речной системе Нева (в рунических надписях «Нюйа») — Ладога — Свирь — Онего вышли на просторы Гарда — северо-западной части Восточно-Европейской равнины — и, следовательно, стали первооткрывателями крупнейших озер материка. Согласно, новейшим представлениям, на Белом озере и верхней Волге норманны появились примерно на столетие раньше славян.footnotefootnoteКонтакты Скандинавии с Приладожьем были не только торговыми. Археологические раскопки подтверждают факт шведской колонизации этой территории. Пик деятельности шведов приходится на X в., в начале XI в. она ослабевает, а к концу XI в. прекращается. Основная роль в освоении древнего Балтийско-Волжского торговою пути принадлежит колбягам — шведским пушным торговцам. Его западным конечным пунктом стал г. Бирка, возникший около 800 г. на озере Меларен. Вдоль трассы были основаны опорные пункты для сбора и обмена товаров, в том числе в середине VIII в. Старая Ладога, в низовье р. Волхов, у южного берега Ладожского озера.

Во второй половине VII–VIII вв. норманны достигли западного низменного побережья Прибалтики, открыли Моонзундский арх.footnotefootnoteМногочисленная (более 500) группа низменных островов у входа в Рижский залив. Саги сохранили норманнские названия крупнейших из них — Эйсюсла (Сааремаа) и Дагаипи (Хийумаа).

и впервые проникли в Рижский залив, глубоко вдающийся в материк. Они воспользовались древним торговым путем, который вел вверх по Западной Двине («Вина», или «Дуна») через волок на Днепр. С IX в., после образования г. Турку, шведы предпочитали пересекать Финский залив и следовать к Западной Двине на юг вдоль Эстланда — западного побережья Прибалтики, населенного эстами, и отлогих песчаных берегов Рижского залива — Лифланд (земля ливов, «либь» русских летописей). Они обследовали и Вирланд — южное в основном низменное побережье Финского залива, участками обрывающееся к морю в виде уступа — глинта (это слово скандинавского происхождения).

По крайней мере со второй половины VII в. шведы посещали берега Прибалтики и южнее Рижского залива вплоть до Гданьской бухты и захватили часть прибрежной полосы Лифланда, где обитали древнелатышские племена (Западная Латвия). Они, несомненно, открыли Куршский и Вислинский заливы — лагуны длиной около 90 км, «отгороженные» от моря узкими песчаными косами. Об этом свидетельствуют норманнские захоронения в районе г. Лиепая с оружием типичного шведского образца (около 650 г.); пункт у юго-западной вершины Куршского залива, основанный шведами около 850 г. для проведения торговых операций с черноморскими странами; норманнские захоронения VIII в., обнаруженные в Трусо,footnotefootnoteДревний торговый город в восточной части дельты Вислы, у озера Друзно, к югу от современного Эльблонга. близ Вислинского залива. Как сообщают скандинавские источники, торговлю норманны «совмещали» с разбойничьими нападениями на побережье в IX–X вв. Благодаря их полукупеческой-полупиратской деятельности была открыта приморская полоса Прибалтики длиной около 1600 км, от устья Невы до Гданьской бухты.

В

80-х гг. IX в. норвежец Отер — мореход, зверобой, купец и мелкий землевладелец — рассказывал королю Англии Альфреду Великому

, у которого он тогда был на службе, что его родина Хельгеланн — «…самая северная из всех норманнских земель… К северу суша простирается на далекое расстояние, но совершенно безлюдна, если не считать нескольких мест, где разбросаны поселения финнов [саамов, часто называемых лопарями и лапландцами], занимающихся зимой охотой, а летом рыбной ловлей». Об освоенной к тому времени части Норвегии Отер рассказал Альфреду коротко и верно. В литературе это первые вообще правильные географические сведения о Скандинавском п-ове: «… страна норманнов [норвежцев] очень длинная и узкая. Все пастбища и пахотные земли расположены вдоль берега моря. В некоторых же местах [приморская зона] совсем гористая, а за полосой обработанной земли повсюду вздымаются пустынные дикие вершины. В горах обитают финны. Полоса возделанной земли достигает наибольшей ширины к востоку [на юго-востоке], а к северу суживается. В восточной [юго-восточной] части ширина ее доходит до 60 миль и более, в середине — до 30 миль и более, а на севере она суживается до 3 миль. В глубь суши пустынные земли местами простираются так далеко, что их пересечь можно лишь за две недели, зато в других местах потребовалось бы не более шести дней. По ту сторону пустынных земель со страной норманнов соседствует Свеаланд [Швеция], далее к северу — Квенланд…» — страна квенов, представляющих северо-западную ветвь финнов-суоми.

Отер огибал Скандинавский п-ов с юго-запада и севера. На юг, как он сообщил королю, он плавал из Хельгеланна в датскую гавань Хедебю (Хайтабо), которую он называет «Ат-Хетум» или «Хетум»,— в низовье р. Шлей, впадающей в Кильскую бухту Балтийского моря. Путь его шел через Скагеррак к южной гавани Скирингсал (у Осло-фьорда),footnotefootnoteВ наше время археологи нашли на западном берегу Осло-фьорда несомненные следы древнего торгового пункта.

а оттуда он следовал прямо на юг к Хедебю через проливы Каттегат и Большой — или Малый — Бельт: «По его словам,— записал король или скорее писец, присутствовавший при беседе, — плавание туда [в Скирингсал из Хельгеланна] займет больше месяца при условии, что ночью придется стоять на якоре, а днем плыть при попутном ветре. Все плавание проходит вдоль берега… С левого борта будет видна Норвегия. Южнее Скирингсала в сушу вдается огромное море [Балтийское]… на многие сотни миль в глубь суши… Из Скирингсала он плыл еще пять дней и достиг… Ат-Хетума. Эта гавань расположена между землями венедов [прибалтийских славян], саксов и англов и принадлежит датскому королю. По пути из Скирингсала [3 дня] с левого борта у него была Дания [п-ов Сконе], а с правого борта — море… А в течение последних двух дней плавания до Хетума с правого борта была Ютландия… и множество островов. В этих местах жили англы, прежде чем они попали в нашу страну [Британию]. С левого же борта в эти последние дни плавания он видел острова, принадлежащие Дании…»

Отвечая на вопросы короля, Отер сообщил ему и о другом своем плавании — в Биармию (правильнее — Бьярму). Несколько фраз о ней, вкрапленных в повествование о морском походе вокруг Скандинавского п-ова (см, ниже), послужили причиной многолетних споров о том, что это за страна и где она находится. По словам Отера, он достиг «…устья большой реки. Он вошел в реку, потому что не рисковал продолжать плавание дальше, опасаясь столкновения с жителями побережья, которое по ту сторону устья было густо населено. Биармия оказалась страной искусно возделанных пашен, жители которой, однако, воспротивились их [норвежцев] высадке на берег». Отер сообщил также, что биармийцы рассказывали ему о своей и соседних землях. «Но что в их рассказе правда, а что нет, он не знает». И, вероятно, отвечая на естественный вопрос, как же Отер с ними объяснялся, норвежец из Хельгеланна, хорошо знавший соседних финнов (саамов), сказал: «Ему показалось [разумная оговорка], что финны и жители Биармии говорят на одном и том же языке».

Об особенностях р. Вину, протекающей по Биармии, можно получить представление из древних саг. Река впадает в море одним устьем (винуминни), а на ее холмистых берегах (винубакка) растет смешанный лес (вииускогр), высокий и густой. Эта скупая характеристика в сочетании с упоминанием о многочисленном населении и обработанных полях не оставляет места сомнениям: речь идет о Западной Двине (Даугаве). Подтверждением такого вывода служит свидетельство Саксона Грамматика о походе датчан в Биармию. Они пересекли всю Центральную Европу и напали на биармийцев. Потерпев поражение, датчане отступили «в землю куров [куршей] и зембов [земгалов]», т. е. в области Средней и Западной Латвии, где жили эти древнелатышские племена. Иными словами, Биармия занимала территорию Эстонии, Северной и Восточной Латвии.

Одновременно с Отером Альфред, видимо, расспрашивал и другого морехода, Вульфстана, вероятно также норвежца, о его безостановочном недельном переходе под парусами через Балтийское море — на восток от устья Шлей до устья Вислы. Это опять-таки первое литературное известие о плаваниях в центральной части Балтики. По левому борту Вульфстан отметил датские о-ва «Лангеланн, Лолланн, Фальстер и Зеландия…footnotefootnoteВульфстан принял о. Мен за юго-восточный выступ Зеландии. [за ними] Бургуналанд [Борнхольм]… Блекинге [юго-восточное побережье Скандинавии]… Эланд и Готланд, а принадлежат те земли Свеаланду. Земля же венедов во время всего плавания до устья Вислы была… с правого борта…»

Д

вигаясь на северо-восток от Хельгеланна, норвежцы не позднее IX в. обогнули Скандинавию и достигли Белого моря, причем открыли ряд прибрежных островов и фьордов за 67° с. ш. и осели в удобных местах на их берегах. Первое плавание из Северного моря к Белому известно нам по записи Альфреда, и совершил его Отер. Даты король не сообщает. Историки предполагают, что это было между 870 и 880 гг., что поступил Отер на английскую королевскую службу, видимо, уже после этого события и что именно он помог Альфреду реорганизовать флот, который в 892–893 гг. удачно защищал от датчан южное побережье Англии. «Однажды Отер, по его словам, захотел установить, как далеко на север простирается суша и что [там] находится… Вот он и поплыл вдоль берега [от Хельгеланна]… на север. Три дня безлюдный берег был у него с правого борта, а открытое море с левого, и он оказался в тех северных водах, в которые обычно заходят китобои. Но он продолжал свой путь на север еще три дня. Тут берег поворачивал на восток… В этом месте ему пришлось ожидать… [попутного] ветра. Затем он поплыл близ берега на юго-восток и придерживался этого направления четыре дня… В этом месте берег отклонился к югу… и он плыл вдоль берега пять дней…» Видимо, эта часть правдивых сведений Отера была зафиксирована довольно точно. Но затем в записи следуют уже цитированные фразы о Биармии. Основываясь на них, многие историки XVIII–XX вв. считали, что она соответствует Двинской земле, т. е. Заволочью (бассейн нижней Онеги и Северной Двины), в XI–XV вв. подчиненному Новгороду. Ряд фактов, кроме перечисленных выше, противоречит этому: ни в одном уголке Крайнего Севера Европы в IX в. не было густонаселенного земледельческого оазиса; Отер ни разу не пересекал ни одной крупной акватории, а, напротив, дважды подчеркивает, что с правого борта все время была видна земля; устье и низовья Северной Двины — разветвленная дельта с крупными рукавами, низменные берега, влияние морских приливов более чем на 100 км вверх по реке, пустынные равнины с редколесьем и кустарником — совершенно не отвечают описаниям биармийской Двины.

Далее Отер сообщает, что с того момента, «…как они покинули родную гавань, им еще не встречалась обработанная земля, потому что берег, видневшийся с правого борта, населяли лишь финны [саамы] — рыбаки, птицеловы и охотники, а с левого борта все время простиралось открытое море…» Итак, Отер был в пути под парусами 15 дней, не считая остановок в ожидании попутных ветров: шесть дней он плыл, по записи, на север, на самом деле на северо-восток, и четыре дня — на юго-восток, пять дней — на юг (юго-запад?). Всего вероятнее, что он дошел до горла Белого моря и пристал к юго-восточному берегу Кольского п-ова, а может быть, достиг Кандалакшской губы. С местными жителями он завязал «отношения… из-за китов и моржей, ибо бивни последних дают превосходную кость. Несколько бивней он привез в дар своему королю… Вшестером они за два дня убили 60 штук [моржей]».

В записи об этом плавании Отера нет ни одного географического названия. Он указывал, что «с левого борта все время простиралось открытое море». Следовательно, примерно от 68° с. ш. он шел на северо-восток вдоль западных берегов внешней цепи островов, иначе он почти постоянно, лишь с небольшими перерывами, видел бы берег слева. Справа же между 67°50′ и 68°30′ с. ш. Отер видел цепь высоких Лофотенских о-вов, отделенных от Скандинавии широким Вест-фьордом, вход в который он, несомненно, пересек. Между 68°30′ и 69°20′ с. ш. Отер прошел вдоль внешней части арх. Вестеролен, затем вдоль о-вов Сенья, Сер-Квале и Рингвассе и пересек, миновав о. Сере, 71° с. ш. Тут берег поворачивал на восток. И Отер ждал попутного ветра, чтобы идти на юго-восток, либо у о. Магере с рго высоким, позднее ставшим знаменитым мысом Нордкап (71°10′ с. ш.), либо у п-ова Нордкин с его мысом (71°8′ с. ш.— самый северный пункт Европейского материка). От Нордкина у него с правого борта были все время видны берега п-овов Варангера, Рыбачьего и Кольского.

К

началу VIII в. норманны захватили Шетландские о-ва на пути от Западной Норвегии к Британии, арх. Оркады и Гебриды у берегов Шотландии, а также о. Мэн в центре Ирландского моря. Они вытеснили ирландских монахов со многих островов и использовали их как базы для набегов на англосаксонские королевства, на Ирландию и Фареры. По исландской саге, набег туда возглавил (около 800 г.) викинг Грим Камбан. С того времени они и получили свое название («Ферояр» означает «Овечьи о-ва»). Очередь была за Исландией.

В «Книге о заселении Исландии» помещено следующее сообщение со ссылкой на «премудрого» Сэмунда Сигфуссона, жившего в XI–XII вв.: «Рассказывают, что люди из Норвегии собрались плыть на Фареры; некоторые называют среди них викинга Наддода. Однако их отнесло на запад, в море, и там они нашли большую землю. Войдя в восточные фьорды, они поднялись на высокую гору и огляделись но сторонам, не видать ли где-нибудь дыма или еще каких-либо признаков, что земля эта обитаема, но ничего не заметили. Осенью они вернулись на Фареры. Когда они уходили в море, на горах уже лежало много снега. Поэтому они назвали эту страну Снежной землей. Они очень хвалили эту землю. Место, где они причалили к берегу, зовется теперь Рейдар-федль…»footnotefootnoteГора (1239 м) у Рейдар-фьорда, на 65° с. ш. Нигде больше нет упоминаний о Наддоде. Имя это не скандинавское, а кельтское, и потому некоторые ученые считают его фарерским колонистом британского или ирландского происхождения, который по своим делам попал в Норвегию и возвращался оттуда домой с викингами.footnotefootnoteДругие называют его «викинг макилл», т. е. викингом, объявленным нежелательным лицом в Норвегии и ее «колониях». Год его плавания не указывается.

В Норвежской хронике конца XII в. первое посещение Исландия скандинавами также описывается как случайное, но совершенное не викингами, а купцами, отплывшими к Фарерам. В море их застигла буря, долго трепала и наконец забросила к берегам далекой страны. Купцы сошли с кораблей на берег и нигде не встретили следов человеческого жилья. Вернувшись в Норвегию, они превозносили обнаруженную землю, и многие решили отправиться туда. Затем Исландию посетил швед Гардар Сваварсон — один из спутников Наддода, — и эту страну стали называть Гардарсхольм, т. е. о. Гардара.

По норвежской хронике, Гардар в первый раз плавал в Исландию в 881 или 882 г. Но так как эта дата не увязывается с другими фактами истории Норвегии и Исландии, то первые посещения острова норманнами обычно относят к 60-м гг., а первые поселения — к началу 70-х гг. Гардар обошел Исландию кругом, по часовой стрелке, видимо, не во время ее первого, случайного посещения, а около 869 г., провел зиму на восточном берегу залива Скьяульванди (66° с. ш., северное побережье) и вернулся в Норвегию. За ним, по исландской саге, от Фарер в Исландию ходил норвежец викинг Флоки Фильгерварсон, такая же персона нон грата, как и Наддод. Он направился на остров, намереваясь здесь поселиться. Коснувшись восточного берега, норвежцы обошли южное побережье Исландии и высадились на скалистом северном берегу Брейди-фьорда. Они ловили рыбу и охотились на тюленей, не помышляя о зиме. А она пришла, суровая и очень снежная. Снега выпало так много, что скот, захваченный ими из дома, не мог добывать себе подножный корм и погиб. Наступила холодная весна, фьорды были забиты льдом.footnotefootnoteЭто, возможно, первое знакомство норвежцев с паковым льдом и первое письменное упоминание о нем. Из-за этого Флоки переименовал о. Гардара в Ледяную страну — Исланд, или (латинизированное) Исландия, не совсем справедливое название, которое, как известно, закрепилось за островом. Вскоре выяснилось, что норвежцы запоздали с отплытием домой. Флоки прошел к югу и высадился на низменном восточном берегу широкого залива Фахсафлоуи, у 22° з. д., где провел вторую зимовку, причем один из его спутников на небольшом суденышке выполнил пересечение этой акватории.

По возвращении в Норвегию Флоки и его спутники подтвердили рассказы предшественников о богатых рыбных угодьях и прекрасных пастбищах Исландии. И около 871 г. туда на разведку отправились Ингоульф Арнарсон и его побратим Лейв Хродмарсон: оба за убийство подлежали «по истечении трех зим» изгнанию из Норвегии. Район высадки им понравился, п в 874 г. побратимы с первой партией свободных переселенцев-норвежцев, с женами и детьми и с рабами-ирландцамиfootnotefootnoteВозвращаясь на родину в 871 г., Лейв совершил набег на Ирландию, захватил там и увез группу рабов. оставили Норвегию на двух кораблях. У Исландии они разлучились. Ингоульф высадился там же, где и в первый раз, — на юго-восточном берегу, близ гигантского ледникового массива Ватнайёкудль, у подошвы его южного выступа. Лейв двинулся дальше на запад и высадился на южном берегу. Рабы восстали, убили жестокого господина в нескольких его спутников, захватили женщин и бежали на близлежащий островок. Для норманнов ирландцы были вестманнами («западными людьми»), и после того как Ингоульф нашел и перебил восставших рабов, крохотный архипелаг стал называться Вестманнаэйяр.

Через три года Ингоульф, обследовав все южное побережье Исландии, обогнул ее юго-западный выступ, вошел в залив Фахсафлоуи и открыл у юго-восточного берега удобную, никогда не покрывающуюся льдом бухту. В том же 877 г. он основал там поселок Рейкьявик («Дымящаяся бухта»), который стал центром Исландии.

С 80-х гг. IX в. начался приток норвежских переселенцев на остров, а к 930 г. там насчитывалось около 25 тыс. жителей. Неизвестно, что сталось с ирландскими монахами-христианами, чьи книги и вещи первые норманны, нашли на берегу: бежали ли они, остались ли на месте и умерли своей смертью или были перебиты пришельцами-язычниками.footnotefootnoteАльтинг, общенародное исландское собрание, объявил христианство официальной религией страны только в 1000 г.

В

торое после Дикуила письменное известие об Исландии, в хронике Адама Бременского, получено от посетившего в 1056 г. Бремен исландца Ислейфура, назначенного первым епископом острова. Адам Бременский отождествляет Исландию с Туле: «Эта Туле теперь называется Исландией — по льду, который спускается к океану… Остров так велик, что дает приют многим людям, которые живут только скотоводством и одеваются в шкуры. Там нет совсем хлебных злаков, очень мало дерева, и поэтому люди живут в землянках, обычно деля дом и ложе со скотом… Их епископ для них король. За Туле море замерзает на расстоянии одного дня пути [к северу]».

Уже упомянутый Джералд Барри в своей «Топографии Ирландии» писал: «Исландия — величайший из северных островов, в трех днях пути от Ирландии. Жители ее скупы на слова к правдивы. Больше всего они ненавидят ложь. У этого народа король — священник, князь — главный пастух. В руках епископа светская и духовная власть… Молния и гром здесь очень редки, но зато… ежегодно или раз в два года в той или иной части острова вырывается огонь, бушует со страшной силой и сжигает все, что настигает на своем пути. Неизвестно, откуда исходит этот огонь — из ада или из бездны».

М

ежду 870 и 920 гг. норманн, норвежский моряк Гунбъерн Ульф-Кракасон, направлявшийся в Исландию, был отброшен бурей далеко на запад и открыл ряд небольших островов у 65°30′ с. ш, и 36° з. д., которые в исландской родовой саге «Ланднамабок» названы шхерами Гунбьерна. За ними видна была высокая, покрытая снегом и льдом земля, к которой он не мог подойти из-за тяжелых льдов. Около 980 г. группа исландцев, плавающих на запад, вынужденно перезимовала на шхерах, которые зимовщики приняли за шхеры Гунбьерна. Вернувшись на родину, они подтвердили рассказ о большой земле за шхерами. Эта земля могла быть только Гренландией.footnotefootnoteВ честь первооткрывателя Восточной Гренландии ее вершина, высшая точка всей Арктики (3700 м), теперь называется горой Гунбьерн.

В это время в Исландии жил изгнанный из Норвегии за убийство Эйрик Турвальдсон по прозвищу Рауди («Рыжий»). Не ужился он и на новом месте и был на три года изгнан оттуда «за беспокойный характер». С несколькими близкими в 981 г. он отправился на поиски западной большой земли. Всего вероятнее, что Эйрик пошел от Исландии прямо на запад между 65–66° с. ш. и на этой широте увидел вдали землю. После неудачных попыток пробиться сквозь льды Эйрик прошел вдоль берега на юго-запад около 650 км, пока не достиг южной оконечности исследуемой им земли (мыс Фарвель, у 60° с. ш.). Эйрик и его спутники высадились на островок в 200 км от северо-западного мыса и провели там зиму.

Летом 982 г. Эйрик отправился в разведывательную экспедицию, открыл изрезанный глубокими фьордами западный берег покрытой гигантским ледником страны на протяжении 1000 км — от 60° до Северного полярного круга — и наметил места для ферм. С одной из прибрежных вершин, как считает современный канадский писатель-гуманист Ф. Моуэт, Эйрик усмотрел на западе высокие горы — в ясный день за Девисовым проливом можно увидеть ледяную вершину (2134 м) о. Баффинова Земля. Эйрик, по Моуэту, впервые пересек пролив и достиг п-ова Камберленд. Он осмотрел все гористое восточное побережье этого полуострова и заходил в залив Камберленд. Основная часть лета прошла в охоте на моржей, заготовке жира и сборах моржовой кости и бивней нарвалов. По возвращении в Гренландию Эйрик сообщил об открытии Вестр Обюгдир («Западных пустынных районов»), сыгравших важную роль в жизни гренландских поселенцев.

Летом 983 г. он прошел от Северного полярного круга на север, открыл залив Диско, о. Диско, п-ова Нугссуак, Свартенхук и, вероятно, добрался до залива Мелвилл, у 76° с. ш., т. е. проследил западное побережье Гренландии еще на 1200 км и первый плавал в море Баффина. Его поразило обилие белых медведей, песцов, северных оленей, китов, нарвалов, моржей, гаг, кречетов и всевозможной рыбы. После двухлетних поисков Эйрик выбрал на юго-западе несколько ровных мест, сравнительно хорошо защищенных от холодных ветров, покрытых в летнее время свежей зеленой растительностью. Контраст между окружающей ледяной пустыней и этими районами был так велик, что Эйрик окрестил побережье Гренландией («Зеленой землей») — не совсем подходящее название для крупнейшего на Земле острова площадью около 2,2 млн. км², из которых едва 15% свободны от ледяного покрова. «Ланднамабок» утверждает, будто Эйрик хотел привлечь «красивым названием» исландцев, чтобы убедить их там поселиться. Но имя, данное Эйриком, первоначально относилось только к открытым им действительно приветливым уголкам юго-западного побережья и лишь гораздо позднее (в XV в.) распространилось на весь остров.

В 984 г. Эйрик вернулся в Исландию. Вербовка колонистов прошла очень удачно, и в середине лета 986 г. он повел на запад флотилию из 25 кнёров. При переходе к Гренландии во время бури часть их погибла, несколько повернуло назад, но 14 судов, на которых было более 500 колонистов, достигли Южной Гренландии. Они расселились в указанных Эйриком местах. Сам он избрал для поселения местность на южном берегу (у 61° с. ш.), близ вершины Бредефьорда, в устье которого теперь лежит Юлианехоб.

От южного берега в течение X–XI вв. норманны продвинулись вдоль западного побережья Гренландии до Северного полярного круга. Они селились небольшими группами в хорошо защищенных местах — в глубине фьордов. Колонисты привезли с собой домашний скот, но главным занятием их стало не скотоводство, а рыболовство, зверобойный промысел и ловля кречетов и медведей. Белые кречеты оказались не предметом торговли, а скорее дипломатическим средством для королей Норвегии и других северных монархов, так как их южные соседи охотно принимали изъявления в дружбе вместе с этими птицами. Еще более ценным дипломатическим «знаком внимания», но более редким, добываемым с большим трудом, были белые медведи.

Не позднее XI в. в поисках зверя и птицы колонисты плавали вдоль западного берега далеко на север, вторично — после Эйрика — между 68 и 70° с. ш. открыли залив Диско, п-ова Нугссуак, Свартенхук и о. Диско. Здесь они обнаружили более богатые охотничьи угодья с хорошими рыбными местами и большими запасами плавника и назвали их «нордсета» (северные лагерные стоянки»), или «охотничьи земли». За 76° с. ш. они завершили открытие залива Мелвилл, через пролив Смит вошли в бассейн Кейна, а возможно, достигли пролива Кеннеди, за 80° с. ш. Северо-западный выступ Гренландии они назвали «Полуостровом» (теперь п-ов Хейс). В поисках новых земельных участков и пастбищ, как отмечает автор середины XIII в. в своем описании Гренландии «Королевское зеркало», колонисты «…часто пытались проникнуть внутрь страны, поднимались на вершины гор в разных местах, чтобы взглянуть окрест и узнать, есть ли где-нибудь земля, свободная ото льда и пригодная для заселения. Но нигде они не могли обнаружить такой участок, за исключением того, что [уже] захватили, — узкой полоски вдоль кромки воды».

Они ходили и вдоль восточного, почти недоступного берега Гренландии. Несмотря на почти непрерывный ледяной барьер, плавания совершались между побережьем и внутренней кромкой пакового льда. В сагах и других письменных источниках встречаются многочисленные указания на то, что колонисты не только посещали эти районы, но даже проводили там несколько лет.footnotefootnoteВ одной исландской хронике под 1194 г. помещено короткое указание: «Открыт Свальбард» («Холодный берег»). В первой половине XIX в. ряд авторов и среди них А. Гумбольдт полагали, что это относится к какому-то участку северо-восточного побережья Гренландии. Позднейшие исследователи, в том числе Г. Сторм и особенно Ф. Нансен, отождествляли Свальбард со Шпицбергеном. Вопрос остается открытым, так как, по исландским сагам, Свальбард был населен. (На берегах Восточной Гренландии жили эскимосы, по Шпицберген был необитаемой землей.) Особенно их привлекал район между 65° с. ш. и Северным полярным кругом, где встречались белые медведи. Проникали они и в более северные фьорды, в том числе в Оллумленгри («Самый длинный»)— скорее всего это залив Скорсби, близ 70° с. ш., 24° з. д., т. е. первые плавали в Гренландском море. Таким образом норманны-«гренландцы» открыли, как минимум, около 2700 км западного и около 2000 км восточного побережья Гренландии и на этих «отрезках» проследили огромный ледниковый щит, поверхность которого повышается внутрь страны.

Возможно, им удалось обойти Гренландию с севера и доказать ее островное положение. Адам Бременский, писавший в третьей четверти XI в., уже знает об этом: «В Атлантическом океане очень много… островов, из них Гренландия — не самый маленький. От берегов Норвегии до Гренландии пять — семь дней плавания…» Его слова иллюстрирует карта Северной Атлантики, созданная в 1598 г. иезуитами Трнавского университета (обнаружена в 1945 г.). Возможно, она является копией чертежа, составленного не ранее XII в. Гренландия на ней показана в виде острова с большим северо-западным выступом и несколькими заливами. Правда, размеры его по сравнению с истинными уменьшены почти в три раза. Похолодание не позволило повторить это великое географическое открытие.

Норманнские поселки на южном и юго-западном побережьях Гренландии, между 60 и 65° с. ш., существовали около 400 лет. В XIII в., когда колония достигла наибольшего расцвета, на этом берегу было, вероятно, около 100 поселков, правда очень небольших — в общей сложности около 270 дворов. Они делились на две группы: южная, которая в дошедших до нас документах почему-то называется Эстербюгд («Восточное поселение»), между 60–61° с. ш., и северо-западная — Вестербюгд («Западное поселение»), между 64–65° с. ш. Нуждаясь в хлебе, лесе и железных изделиях, колонисты поддерживали постоянную связь с Европой через Исландию, посылая в обмен на необходимые им товары меха, шкуры морских зверей, моржовые клыки, китовый ус, гагачий пух и другие продукты зверобойного промысла и охоты. Пока Исландия была независима, гренландская колония развивалась: в XIII в. там жило по разным исчислениям от 3 до 6 тыс. человек. После присоединения Исландии к Норвегии (1281 г.) положение колонистов резко ухудшилось. Они часто терпели недостаток в самом необходимом, так как корабли все реже посещали их. Вероятно, из-за постоянных стычек с надвигавшимися с севера эскимосами и наступившего резкого похолодания Вестербюгд уже в середине XIV в. был брошен колонистами. Дальнейшая их судьба неизвестна.

Очень тяжелым стало положение Эстербюгда в конце XIV в., когда Норвегия подчинилась Дании. Датские короли объявили своей монополией торговлю с северо-западными островами. В далекую Гренландию они разрешали отправлять из Дании ежегодно всего лишь один корабль, да и тот часто не доходил до Эстербюгда. Исландцам же запрещено было плавать в Гренландию. После 1410 г. Эстербюгд был совершенно заброшен. Не имея леса и железа, колонисты не могли строить новые и ремонтировать старые суда. Без хлеба они стали болеть и вырождаться. Большая часть колонистов вымерла, остальные, вероятно, смешались с эскимосами. Но случилось это не в XIV–XV вв., как ранее предполагали, а в XVI или даже в XVII в.footnotefootnoteНа юго-западном берегу Гренландии, где сохранились развалины норманнских жилищ, были произведены раскопки и обнаружены кладбища. Исследования костей показали, что поселенцы страдали туберкулезом костей, подагрой и рахитом. Однако доказано, что еще в конце XV в. европейские корабли посещали Гренландию: в 1921 г. датский археолог П. Нэрлунд в развалинах одного из поселков Эстербюгда нашел несколько могил, а в них — останки людей, одетых по французским модам конца XV в.

Норманнские открытия в Северо-Западной Атлантике отражены на карте датчанина Клавдия Клауссена Сварта (1427 г.), более известного под латинским прозвищем Клавдий Клавус Нигер. На ней Гренландия показана как часть Европы. Несомненно, что и остальные земли, открытые норманнами южнее Гренландии, рассматривались как европейские острова, а не как берега Нового Света. Представление о новом, западном материке, не известном «даже древним», не могло возникнуть до эпохи великих открытий.

Л

етом 986 г. норвежец Бьярни Херюльфсон, направляющийся с дружиной через Исландию в Гренландию, сбился в тумане с пути и стал добычей северных ветров. Много дней плыл он в тумане в неизвестном направлении, пока перед ним не открылась в солнечный день холмистая земля, покрытая лесом, и Бьярни, не зная, что это за страна, понял по крайней мере, куда не попал. Высадиться он не рискнул, а удалился в открытое море и через два дня, двигаясь на север, увидел «новую землю… плоскую, покрытую лесом». Вопреки просьбам команды он вновь не разрешил высадку и, подгоняемый юго-западным ветром, шел три дня, пока не достиг высокой гористой страны с ледником, очень неприветливой, по его мнению. Он отошел от берега и спустя четыре дня с попутным сильным ветром добрался наконец до норманнского поселка в Южной Гренландии.

Рассказ о плавании к лесной стране лет через 15 привлек внимание Лейва Счастливого, сына Эйрика Рыжего. Леса в Гренландии не было, а колонисты очень нуждались в дереве. Лейв Эйриксон разыскал Бьярни, приобрел «его судно и набрал команду, всего 35 человек». Весной 1004 г. он двинулся курсом Бьярни и после долгого пути увидел бесплодную гористую и каменистую землю, «вдали начинались большие ледники». Здесь Лейв произвел первую высадку. Большинство ученых согласно, что Хеллуланд («Валунная земля»— так Лейв назвал ее) — это п-ов Камберленд, южная часть о. Баффинова Земля. Следуя дальше на юг, он через несколько дней высадился на «плоской и лесистой земле» с белыми песчаными отлогими пляжами, получившей имя Маркланд («Лесная страна») — район залива Гамильтон, восточное побережье п-ова Лабрадор, у 54° с. ш. А через два дня при попутном ветре его корабль вошел в пролив и сел на мель во время отлива. «Но им так не терпелось ступить на берег, что они не стали дожидаться прилива, а добежали до суши туда, где из озера вытекала речка. Когда прилив снял судно с мели, Лейв ввел его в озеро. В окрестностях росло много диких ягод, и Лейв назвал новооткрытую страну Винланд («Богатая страна»).footnotefootnoteX. Ингстад, путешественник и писатель, в 1953 г. занялся «проблемой» норманнов в Гренландии и Северной Америке. «Вино, — как он выяснил, — можно приготовить из так называемой тыквенной ягоды, растущей на побережье Америки намного севернее мест произрастания винограда, а также из смородины, которая даже называется по-шведски «винная ягода». Ингстад показал, что «вин» в переносном смысле издавна означает «богатая страна», «плодородная земля». Норманны построили здесь для зимовки деревянные избы. Зима им показалась очень мягкой, самый короткий день — необычайно длинным (для северян). В настоящее время большинство историков признает, что местом высадки Лейва был о. Ньюфаундленд, точнее, северное окончание его узкого полуострова, отделенного проливом Белл-Айл от материка.footnotefootnoteВ 1961–1968 гг. X. Ингстад выполнил раскопки в этом районе и обнаружил руины восьми домов, четыре навеса для лодок и много предметов, несомненно, норманнского происхождения; среднее значение из многократных определений возраста древесных остатков радиоуглеродным методом составляет около 1000 г.

Летом 1005 г. Лейв вернулся в Гренландию с грузом леса. В 1006–1012 гг. гренландские колонисты несколько раз плавали к Винланду и зимовали там. Они встретили в этой стране жителей (скрелингов), одетых в звериные шкуры. Норманны привезли с собой несколько голов крупного рогатого скота, которого скрелинги очень боялись: в Северной Америке до прибытия европейцев совсем не было домашнего скота. Колонисты начали торговлю со скрелингами, предлагая им красные ленты в обмен на ценные меха. Вскоре, однако, мирные отношения сменились враждебными действиями. Скрелинги имели пращи, каменные топоры и луки со стрелами; гораздо лучше вооруженные норманны владели железным оружием, но на стороне врагов был огромный численный перевес, и первые колонисты покинули страну. Вероятно, и позднее норманнам не удалось основать в Винланде постоянную колонию.

Лейв Эйриксон у западных берегов Гренландии.

Гордон Миллер

В поисках новых богатых охотничьих угодий и скоплений плавника норманны продвинулись не только на север, вдоль берегов Гренландии. Они открыли и освоили пути на запад, к островам Канадской Арктики и некоторым участкам Северо-Американского материка. Все крупные гренландские фермеры имели в своем распоряжении большие суда и лодки; для заготовки всех видов дичи и древесины они ежегодно ходили к американским «нордсета»,footnotefootnoteИменно так норманны называли свои американские «заимки», хотя только часть их располагалась севернее гренландских. строили там западни для белых медведей, делали гнезда для гаг,footnotefootnoteПочти все исследователи XIX–XX вв. признают, что устройство каменных убежищ для гагачьих гнезд — дело рук норманнов. устанавливали силки для белых кречетов и, вероятно, возводили временные постройки. Возможно, в самых богатых местах могли возникнуть более или менее постоянные поселения, где проживали либо искатели наживы, либо колонисты, прибывшие в Гренландию слишком поздно, чтобы получить хорошую ферму.

В результате этих охотничьих морских экспедиций норманны открыли море Баффина, все восточное побережье о. Баффинова Земля, буквально кишащего в те времена белыми кречетами, гагами и нарвалами. Они обнаружили Гудзонов пролив,footnotefootnoteВ результате раскопок конца 60-х — начала 70-х гг. нашего века на п-ове Унгава найдены руины поселения норманнского типа XI–XII вв. и множество предметов домашнего обихода. прошли его весь и через пролив Фокс проникли в бассейн Фокса. На о. Саутгемптон, у 64° с. ш., и на п-ове Мелвилл, у 68° с. ш., найдены норманнские западни для белых медведей. Они свидетельствуют, что исландцы (норманны) не только появлялись там временами, но и устраивались на довольно длительный срок. Благодаря недавней находке норманнского захоронения на юго-восточном берегу озера Нипигон, у 50° с. ш., можно совершенно уверенно говорить, что они положили начало открытию центральной части Северо-Американского материка. Но как они проникли туда и какие цели преследовали? Скорее всего, открыв Гудзонов залив, норманны продвинулись вдоль его восточного побережья на юг, в залив Джеймс, и вышли к озеру Нипигон по р. Олбани и ее притокам. На второй вопрос ныне ответить невозможно.

Открытия норманнов

Обломки судов, медвежьи западни, убежища для гагачьих гнезд, наконец, каменные гурии (чей возраст явно устранял предположение, что их сложил современный исследователь или охотник-китобой) — находки этих следов пребывания норманнов на берегах проливов Ланкастер, близ 75° с. ш., Джонс, у 76° с. ш., и Смит, 78–79° с. ш., неопровержимо доказывают, что они положили начало открытию Канадского Арктического арх., в частности о-вов Девон и Элсмир. Самый западный пункт их проникновения— 90°45′ з. д. — убежища для гнезд на побережье о. Девон, у западного окончания пролива Джонс; самый северный пункт — 79°35′ с. ш. — гурии на восточном берегу о. Элсмир.footnotefootnoteЛетом 1981 г. в печати появилось сообщение о еще более северной находке. На побережье пролива Кеннеди, близ 81° с. ш., канадский археолог П. Шледерман обнаружил остатки кольчуги, лодочные заклепки и клинки, датируемые серединой XIII в.

Плавания Лейва Счастливого и его современников окончательно никогда не предавались забвению как в самой Исландии, так, вероятно, в Норвегии и Дании. Но их в XI–XV вв. не считали особенно важными: Гренландия, а также Хеллуланд, Маркланд, Винланд и Нордсета в глазах средневековых норвежцев и датчан были европейскими странами с привычными, но мало привлекательными для них природными условиями. Норманнские плавания ни в какой мере не повлияли на великие открытия, совершенные Колумбом в тропической полосе за океаном. Но с этими плаваниями, несомненно, связаны более поздние открытия, совершенные англичанами в конце XVI в. западнее Гренландии в поисках Северо-Западного прохода.



Source: www.discover-history.com